Статьи и отчёты

В московской гостиной 1840-х годов. Худ. Кустодиев Б.М.
 
В поэме Александра Блока «Возмездие» есть такие памятные нам строки:
 
Век девятнадцатый, железный,
воистину жестокий век!
Век… дарований половинных
(Так справедливей – пополам!),
Век не салонов, а гостиных,
Не Рекамье – а просто дам.
 
Но законы поэтического и научного творчества очень разнятся, а тонкий лирический слух поэта не всегда отвечает строгой исторической действительности. Мы попытаемся показать это на примере литературных салонов обличаемого Блоком столетия, точнее, первой его половины. Пожалуй, наиболее известен из них салон Зинаиды Волконской, у которой бывали все литературные и музыкальные знаменитости, жившие в Москве или наезжавшие в Первопрестольную. Однако современному читателю, увы, почти ничего не говорят имена хозяев других салонов той поры, например, Авдотьи Петровны Елагиной и Евдокии Петровны Ростопчиной. О них наш рассказ.
 
 
Храм Иверской иконы Божией Матери при Иверской общине сестер милосердия.
 
В конце XIX – начале XX века в Москве, в Замоскворечье, были основаны две обители Милосердия: Иверская община на улице Большая Полянка (в 1896 году) и Покровская Марфо-Мариинская обитель Труда и Милосердия на Большой Ордынке (в 1907 году).
 
Если о Марфо-Мариинской обители написано уже немало, то об Иверской общине литературы почти нет. Известно, что Община состояла при Иверском Комитете Российского Красного Креста (РОКК), председателем которого был великий князь Сергей Александрович, а после гибели его в 1905 году пожизненным председателем Комитета стала его вдова – великая княгиня Елизавета Федоровна.
 
Иверский Комитет приобрел под новую обитель ряд дворов по Большой Полянке. Были построены больница, поликлиника, аптека и общежитие для сестер, выходящее окнами на тихую и уютную замоскворецкую улочку Малую Якиманку. Храм в честь Иверской иконы Божией Матери, сооруженный на средства жительницы Замоскворечья E.С. Ляминой, был заложен 15 октября 1896 года и освящен 19 августа 1901 года.
 
 
Пуск шаров, особенно пилотируемых, был в Москве в первые десятилетия XIX века событием, привлекавшим массу публики. Дело доходило даже до того, что в Петровском театре отменялись назначенные на день пуска спектакли. Правда, московские власти не особенно охотно давали разрешения на подобные мероприятия, поскольку опасались различных неприятностей – травм, возгораний, а самое главное – недовольства публики в случае отмены по тем или иным причинам полетов: зрелища эти были, как правило, платными.
 
В этом отношении представляет интерес дело воздухоплавателя Иова Свищевского, обнаруженное в ЦГИА Москвы. Начинается оно с любопытного прошения, поданного 23 августа 1818 года названным воздухоплавателем на имя московского военного губернатора А.П. Тормасова: "Милостивое снисхождение Вашего Сиятельства ко всем просящим от Вас справедливого начальнического рассмотрения просьб, дают и мне смелость прибегнуть с сею моею покорнейшею просьбою, а именно: несколько лет находясь при известнейших воздухоплавателях, стараясь усовершенствовать и себя в оном, потратив на сие все, что трудами своими поныне себе приобрел, дошел напоследок до того, что в состоянии принять сам путешествие по воздуху, на что и прошу убедительнейше Ваше Сиятельство мне дать на оное позволение, дабы заблаговременно мог изготовить себе шар, какой нужен для такого предприятия, и сие путешествие не прежде предпринять могу, как будущего 1819 года в мае месяце.
 
 
 
Семь холмов — как семь колоколов,
На семи колоколах — колокольни.
Всех счетом: сорок сороков, —
Колокольное семихолмие!
М. Цветаева
 
Литье колоколов на Руси известно с XI века. Когда в 1828 году в Киеве производили раскопки Десятинной церкви, заложенной в 989 году князем Владимиром и разрушенной до основания в 1240 году Батыем, обнаружили два колокола, каждый весом более пуда.
 
B XIII веке литье колоколов производилось в каждом значительном русском городе. B XV столетии произошли существенные изменения в литейном деле, и наряду с колоколами (не ранее 1479 года) именно в Москве стали отливать артиллерийские орудия.
 
Москва. Вид ворот и стены Китай-города (Вид на Ильинские ворота и дом графини В.П. Разумовской). Художник Мошков И.В.. 1800-е годы.
 
Старую Москву невозможно представить без Китай-города – древнейшего посада, расположенного к востоку от Кремля. Уже в первые столетия существования Москвы здесь появилось множество дворов ремесленников. В конце XIV века Иван III вывел торговлю из Кремля на китайгородские крестцы, и вскоре Китай-город стал играть важную роль во всероссийской торговле. Не случайно к началу ХХ века на его территории находились крупнейшие в России торговые ряды, склады, банки и магазины.
 
С давних времен в зданиях Печатного двора, а затем и Синодальной типографии на Никольской улице печатали книги духовного содержания, невдалеке от Кремля находилась и знаменитая Славяно-греко-латинская академия. Вся Никольская была буквально усеяна книжными и лавками и магазинами. Недаром до революции ее часто называли улицей просвещения... 
 
Церковь Николы в Подкопаях и палаты стольника и воеводы Е.И. Бутурлина в XVII веке. Реконструкция В.А. Рябова.
 
В восточной части Москвы, в черте Белого города, известна местность, с незапамятных времен именовавшаяся Кулишками. В справочниках и путеводителях можно прочитать различные толкования этого названия: "Кулишки – заводи, оставшиеся от весеннего разлива Москвы-реки", или "вырубки в лесу", или просто "болотистая, лесистая местность", Слово "кулишки" дошло до нас в наименовании московских святынь: церковь Всех Святых на Кулишках, Ивановский монастырь под бором, что на Кулишках, церковь Трех святителей, что на Кулишках, церковь Рождества Богородицы на Кулишках (на Стрелке). Территория Кулишек простирается от Варварской площади до Покровского и Яузского бульваров. Она включает в себя и низину, затоплявшуюся в былые времена Москвой-рекой, и Ивановскую горку. Даже Покровские ворота некогда звались Кулишскими. В литературных источниках встречается и другое название – "Кулички". Отсюда, по убеждению М.H. Тихомирова, происходит старомосковская пословица "У черта на Куличках", то есть очень далеко от "города" – Кремля. А почему "у черта" мы узнаем чуть позже… 
 
"Вид села Царицына с западной стороны". О.И. Бове. Первая треть XIX века.
 
"Дорога  привела к огромному пруду, рядом с которым был еще пруд больше и живописнее… Ко второму пруду примыкал еще третий, с извилистыми берегами. Вот гуляющие, направляясь от одного пруда к другому, то пешком, то на лошадях, на расстоянии семи верст от Коломенского, начинают завидовать чужому имению, хозяин которого, старик за 70 лет, совершенно равнодушен и к водам, и к лесам, и ко всем живописным видам, приводящим в восторг посетителей", – писала императрица Екатерина II в 1775 году в Париж барону Гримму.
 
Случайная прогулка императрицы для мест, известных под названием Черная Грязь, стала новой точкой отсчета времени: плененная прелестью прудов и их берегов, царица приобрела имение у его владельца князя Сергея Кантемира. Черную Грязь по ее велению переименовали в Царицыно, Царицынским стал называться и верхний Черногрязский пруд. А всего прудов три: верхний – Царицынский, средний – Шипиловский, нижний – Цареборисовский. Иногда их всех называют Царицынскими, иногда же все три – Цареборисовскими.
 
Ильинские ворота и храм Святителя Николая Чудотворца "Большой Крест". Фотография из собрания московского врача Э.В. Готье-Дюфайе. 1910-е годы.
 
В старой Москве, как известно, было великое множество церквей, имеющих в своем названии кроме основного имени по святому или по православному празднику еще и дополнительное – по местоположению в городе –своеобразный адрес, достаточно точный для жителя того времени. Интересно писал об этом Степан Петрович Жихарев.
 
"О чем мы задумались?" – шутя спросил я сегодня Петра Ивановича…" – "А вот, любезный, о чем я думаю, – пресерьезно отвечал мне Петр Иванович. – У какого Николы завтра слушать обедню? У Николы Явленного, у Николы Дербенского, у Николы Большой Крест, у Николы Красный Звон, у Николы на Щепах, у Николы в Столпах, у Николы в Кошелях, у Николы в Драчах, у Николы в Воробине аль у Николы на Болвановке, у Николы в Котелках или у Николы в Хамовниках? Ко всем не поспеешь; а поехать к одному, так чтобы другие причты не обиделись. Все приглашали на храмовый праздник и угощение". Вот подлинно душа-то ангельская!
 
Я так завтра отправлюсь к Николе на Курьих Ножках; там у Лобковых три праздника…"
 
 
Зачатьевский монастырь, по имени которого названы Зачатьевские переулки, удивительным образом вписал в свою историю многие страницы летописи Москвы.
 
B XIV веке к юго-западу от Кремля лежали обширные земли, принадлежавшие московским владыкам. В ту далекую пору большую часть этой местности занимали луга с сенокосами. Они и дали название урочищу – Остожье, или Стоженец (ныне здесь проходит улица, которой возвращено ее исконное имя – Остоженка). Кроме того, из письменных свидетельств мы знаем, что Ходынским и Самсоновским лугами в XIV столетии по праву митрополита Российского владел святитель Алексий. Тихое, уединенное урочище с двух сторон было ограждено реками: Москвой-рекой и Остоженкой, давно уже не существующей, впрочем, как и многие другие малые реки нашей древней столицы. Кроме того, рядом возвышался Кремль, где всегда можно было укрыться в случае нападения неприятеля. Мысль об основании монастыря на этих землях, столь удобных для устройства святой обители, была внушена сестрам митрополита Алексия – Иулиании и Евпраксии – любовью к их старшему брату. И вот по благословению митрополита Алексия и, вероятно, с его помощью (или, как говорили прежде, его иждивением) около 1360 года был заложен древнейший в Москве женский монастырь – Алексеевский, который просуществовал на этом месте почти два столетия. 
 
"В Немецкой слободе. Отъезд Петра Первого из дома Лефорта". Александр Бенуа. 1909 год
 
Русская и немецкая культуры более двух веков были неразрывно связаны друг с другом. Немцы внесли огромный вклад в науку и искусство России. Облик Москвы, Петербурга и некоторых других городов, особенно конца ХІХ – начала XX столетия, во многом определен немецкими архитекторами.
 
С начала XVIII века среди немецкой интеллигенции России преобладали представители самых гуманных профессий – врачи и педагоги. Во время чумы 1771 года и холеры 1831 года немецкие врачи самоотверженно вступили в схватку со страшной эпидемией, жертвами которой пали многие из них. А сколько немецких врачей было в русской армии в Отечественную войну 1812 года! Москвичи помнят до сих пор и, хочется верить, будут помнить всегда "святого доктора" – Ф.П. Гааза. На его могиле на Немецком кладбище всегда лежат цветы...